Черчесов Станислав Саламович. Вратарь. Заслуженный мастер спорта.

Родился 2 сентября 1963 г. в г. Алагире, Северо-Осетинская АССР.

Воспитанник алагирской ФШ "Спартак".

Выступал за команды "Спартак" Орджоникидзе (1982 - 1983), "Спартак" Москва (1984 - 1987, 1989 - 1993, 1995, 2002), "Локомотив" Москва (1988), "Динамо" Дрезден, Германия (1993 - 1995), "Тироль" Инсбрук, Австрия (1996 - 2002).

Чемпион СССР/России 1987, 1989, 1992, 1993 гг. Обладатель Кубка СССР/СНГ/России 1992, 1994 гг. Чемпион Австрии 2000, 2001, 2002 гг.

Лучший вратарь СССР/России (приз журнала "Огонек") 1989, 1990, 1992 гг.

Провел 49 матчей за сборную СССР/СНГ/России. Также за сборную СССР/России сыграл в 3 неофициальных матчах.

Участник чемпионата мира 1994 г. Участник чемпионата Европы 1996 г. Входил в сборную ФИФА в матче со сборной Америки (1995) и в сборную Европы в матче со сборной Африки (1997).

Главный тренер клуба "Куфштайн" Инсбрук, Австрия (2004). Главный тренер клуба "Ваккер-Тироль", Австрия (2004 - 2006). Спортивный директор клуба "Спартак" Москва (2006 - 2007). Главный тренер клуба "Спартак" Москва (с 2007-го).

В СБОРНУЮ НА САМОЛЕТЕ ВВС

"Супер-Стани, - взывают к нему австрийские болельщики, - залечивай скорее травмы и возвращайся в ворота!" И поднимают над головой плакаты, на которых вратарь "Тироля" изображен в виде знаменитого киношного Супермена.

Суперменом Станислав Черчесов в глазах своих поклонников окончательно стал после того, как его "Тироль" в прошлом году выиграл чемпионат Австрии.

- Трудно дался заветный титул?

- Конкуренты из "Штурма" в концовке сезона пытались потрепать нам нервы. В интервью разным изданиям заявляли: Тироль, дескать, обязательно должен оступиться в последнем матче с "Аустрией". И, надо сказать, на некоторых наших игроков эта психологическая атака подействовала. У людей, которых я знал как вполне уравновешенных, на тренировках происходили нервные срывы, они ни с того ни с сего начинали кричать на партнеров. А я был уверен, что на своем поле, при полных трибунах, мы "Аустрию" одолеем. И когда за два дня до матча мне позвонил менеджер клуба и спросил как самого опытного в команде, заказывать праздничную программу или нет, то я дал утвердительный ответ. К счастью, не ошибся. Кстати, я вот сейчас подумал: у меня многие титулы какие-то особенные - обладатель последнего Кубка СССР, последнего Кубка федераций, а теперь и последнего в XX веке золота чемпионата Австрии. Хорошо бы стать и первым чемпионом страны в новом веке.

В ПОБЕЖДАЮЩЕЙ КОМАНДЕ ВРАТАРЮ ЛЕГЧЕ

- Вы, между прочим, были еще и первым капитаном сборной России.

- Было дело. А еще горжусь тем, что именно я провел в сборной сухую серию, которую до сих пор не смог побить ни один наш вратарь. Кстати, сам об этом как-то забыл, но недавно ваша газета напомнила.

- Вы были в сборной при разных тренерах. Кто из них больше всего помог в вашем футбольном развитии?

- Ни Бышовец, ни Садырин, ни Игнатьев, ни Романцев не специалисты во вратарских делах, поэтому профессиональной помощи от них ждать не приходилось. Зато все они сумели создать такие коллективы, которые пробивались на чемпионаты мира и Европы, а в побеждающей команде голкиперу себя проявлять всегда легче. Выделить могу, пожалуй, Бышовца, но лишь потому, что он был первым главным тренером, при котором я смог по-настоящему ощутить себя игроком сборной.

- Назовите эпизод из вашей карьеры, о котором приятно вспоминать. И наоборот.

- Из приятного - разгром, который мы на чемпионате мира в США учинили камерунцам, и игра в 1992-м с итальянцами, которых мы не пустили на чемпионат Европы. Из негативного - то, что на Евро-92 в Швеции, где мы выступали как сборная СНГ, никак не мог понять, что за гимн играли перед нашими матчами.

- Вы всегда приезжали в сборную одним из первых. Однажды, слышал, даже добирались до Москвы из Дрездена на военном самолете.

- Я в сборной, можно сказать, с 15 лет. Прошел все ступени - начал с юношеской, потом играл в юниорской, молодежной, а под конец и в главной команде страны. Присутствовал практически на всех тренировочных сборах. А пропуск на военный самолет мне устроил Садырин - у него, связанного с ЦСКА, было много знакомых в ВВС. Пришлось пойти на неудобства - обычным рейсом я бы прибыл на два дня позже и не успел бы хорошо подготовиться к матчу.

"В РАБОТЕ ВСЕ ПРОЙДЕТ"

- Правда, что за 22 года, проведенных в профессиональном футболе, у вас почти не было травм?

- Серьезных действительно не было, но проблемы со здоровьем время от времени возникали. Три года назад прозвенел первый тревожный звонок: в ходе еврокубковой встречи в Шотландии ощутил острую боль в правой ноге. Пришлось даже покинуть поле, что, признаюсь, не в моем характере. Оказалось, 5-сантиметровый разрыв мышцы бедра. Подобные травмы случаются, когда человек недостаточно профессионально подходит к подготовке. Но я - исключение, поскольку готовился всегда очень тщательно.

- А что произошло в прошлом году?

- Проснулся однажды утром - колено ноет. Долгое время не обращал внимания, и вот почему. Еще во Владикавказе, когда я учился в специализированном футбольном классе, у нас был девиз: "В работе все пройдет". Эти слова регулярно повторяли мои тогдашние тренеры Заур Шанаев, Валерий Горохов и Гамлет Оситов. Вспоминая их наставления, я и провел в чемпионате Австрии сухую серию более чем в 700 минут. Регулярно делал рентгеновские снимки, и они свидетельствовали, что все нормально. Но боль не проходила, и в конце концов недоумевавшие медики решились на углубленное исследование. Ввели в колено контрастную жидкость, чтобы отчетливее видеть происходящие в нем процессы, и только тогда обнаружили повреждение хряща.

- И даже после такого диагноза вы продолжали играть!

- Да, но когда до зимних каникул оставалось три матча, врачи выкачали из моего колена очень много жидкости и наложили запрет на выступления, порекомендовав срочно ложиться на операцию.

- Помню, во время одного из матчей видел, как боль читалась на вашем лице. Вас хотели даже заменить, но вы остались на поле. Ради чего?

- Не хотелось подводить команду - в запасе находился лишь юный вратарь, который вряд ли мог удачно войти в игру.

- После той игры австрийские журналисты спросили у главного тренера "Тироля" Курта Яры, почему он вас не заменил, видя ваше тяжелое состояние. На это последовал ответ: "Черчесов опытный игрок и лучше знает, что ему делать".

- Я остался, команда не пропустила, заработала три очка. Даже сейчас, несмотря на все проблемы, считаю, что поступил правильно. Хотя, когда вскрыли колено и увидели полную картину, врачи стали готовить меня к худшему: "Не исключено, что вам, молодой человек, придется завершить карьеру". Так бы, наверное, и случилось, но, к счастью, в Инсбруке оказался специалист, который только что вернулся из Америки, где проходил специализацию как раз в этой области. Он-то и сделал мне пересадку хряща.

СТАТУЯ ИЗ ЦВЕТОВ

- Как себя чувствуете сейчас? Инсбрукские болельщики очень ждут, когда же Супер-Стани вернется в ворота.

- Уже две недели спустя после операции я каждый день посещал тренажерный зал. Выглядел там, наверное, несколько комично на своих костылях, но жаль было терять время. Старался как можно быстрее привести себя в порядок, чтобы к 24 февраля, к возобновлению чемпионата Австрии, быть полезным команде. Тем более что нас ждала тяжелая игра в Граце со "Штурмом", который в этом сезоне наделал шума в Лиге чемпионов. Да и начальство слезно просило форсировать выздоровление. Даже в отпуск не поехал, лишив семью отдыха, а моих родителей возможности повидать внуков. И вдруг из газет узнаю, что руководство клуба срочно подыскивает мне замену! Сначала не поверил: мало ли что пишут. Но слухи, увы, подтвердились. Для меня это было большим разочарованием, и я решил больше никогда не поддаваться ни на какие уговоры. Теперь спокойно готовлюсь к новому сезону. Правда, пришлось взвалить на себя другую нагрузку: за три месяца, что я на больничном, раз тридцать участвовал во всяких благотворительных мероприятиях. На одном из них, помню, вхожу в зал - и вижу огромную статую, сплетенную из цветов. Просто опешил: сходство со мной поразительное!

- У вас прежде случались трения с руководством "Тироля"?

- Отношения у нас всегда были ровными. Исключение, пожалуй, период, когда командой руководил Диди Константини. Как-то он решил меня заменить, я пошел было с поля, но выяснилось, что все замены уже сделаны, и пришлось вернуться в ворота. Так после этого тренер почему-то на меня сильно обиделся и долго не разговаривал! Впрочем, сейчас он второй тренер сборной Австрии, и мы опять добрые друзья. Диди даже зовет моего сына к себе в футбольную школу.

- А в другие клубы приглашают?

- Возраст уже не тот. Но года два назад переговоры со мной вел "Рапид". Впрочем, я не жалею, что они не увенчались успехом. С такой игрой, которую сейчас демонстрирует венский клуб, чемпионом Австрии я бы там не стал.

НЕЗАБЫВАЕМЫЙ "ЖАЛЬГИРИС"

- Какие из матчей за последние 10 лет считаете своим лучшим и худшим?

- Матчей было так много, что выбрать лучший я сразу не возьмусь. А вот самый памятный назову. Правда, его дата немного выходит за обозначенные вами рамки в 10 лет. Это было в 1987-м, а играли мы "Жальгирисом". Я был тогда резервным вратарем, но основной, Дасаев, получил травму, и мне пришлось его заменить. "Спартак" крупно проиграл - 2:5, и самое ужасное, что виновником почти всех голов в наши ворота был именно я.

- В какой из команд, где вы играли, вам было наиболее комфортно?

- Я везде ощущаю себя достаточно уютно, поскольку умею легко находить общий язык с окружающими. Но о двух командах вспоминаю с особой теплотой. Во-первых, о воспитавшем меня "Спартаке" из Орджоникидзе, а во-вторых, о "Спартаке" московском, где заработал себе имя. Когда вернулся в команду после окончания двухгодичного контракта с дрезденским "Динамо", было чувство, что никуда не уезжал. Надеюсь, у партнеров и болельщиков тоже.

- Как полагаете, насколько реализовали свой потенциал?

- Раз продолжаю стоять в воротах в 37 лет, видимо, пока не полностью.

- Что изменили бы, будь у вас возможность начать все заново?

- Порой сожалею, что не родился позже. Сейчас у российских футболистов значительно больше возможностей для самореализации. Границы стали более открытыми - имея талант, можно совершенствовать мастерство в солидном зарубежном клубе. Конечно, и мне грех жаловаться, но все же значительную часть карьеры я, увы, провел за железным занавесом.

- С кем из футбольных знаменитостей хотели бы сыграть в одной команде в своем прощальном матче?

- Мне приходилось играть в сборных мира и Европы, где тренерами были знаменитые Фогтс и Михелс, а партнерами - Заммер, Клинсманн, другие звезды первой величины. Но в свою команду я бы пригласил не их, а тех, с кем рос и мужал, кто мне дорог: Дасаева, Черенкова, Родионова.

- Чем займетесь после окончания карьеры?

- Постараюсь остаться в футболе. В какой роли - покажет время. Не использовать колоссальный опыт, который я приобрел, выступая в чемпионатах СССР и России, Германии и Австрии, в матчах за национальную сборную, было бы с моей стороны преступлением.

- Есть ли у вас футбольная мечта?

- Будь мне 15 лет, я бы, конечно, о ней поведал. Но я уже вышел из романтического возраста и живу сегодняшними реалиями. Жаль, что интервью вы берете у меня сейчас, а не в начале моего профессионального пути. Тогда я грезил о московском "Спартаке". И почему-то был уверен, что окажусь в этой команде. Так, собственно говоря, и случилось.

В САДУ У БЕККЕНБАУЭРА

- У вас, как я вижу, собран богатейший фотоархив с множеством снимков, на которых вы запечатлены вместе с известными футболистами прошлого и настоящего. Особенно часто позировали с Ринатом Дасаевым.

- С ним мы долгие годы жили в одном доме, через улицу от нынешнего, в Сокольниках. Сначала Ринат был моим кумиром, а когда я оказался в "Спартаке", стал ближайшим другом, с которым мы проводили практически все свободное время. Я не раз просил Дасаева сфотографироваться вместе, чтобы потом в далеком осетинском Алагире хвастаться знакомством с такой знаменитостью. Даже точно помню день, когда мы впервые встретились с Ринатом: 1 апреля 1984 года. Его тренировка произвела на меня неизгладимое впечатление. Да... Многие из тех, кого вы видите на этих снимках, уже не играют, а я вот все никак не угомонюсь.

- Кто еще из персонажей фотоальбома оставил заметный след в вашей жизни?

- Ринус Михелс. В детстве я бредил тотальным футболом, который он изобрел. И надо же такому случиться, что в 90-е годы мне посчастливилось несколько раз общаться с человеком, которого я боготворил. Михелс по заданию УЕФА курировал нашу группу на Евро-96 в Англии. А год спустя я получил от Генерала, как великого голландского тренера прозвали за военную выправку, приглашение в сборную Европы. Но вообще-то особого желания знакомиться я у зарубежных знаменитостей не замечал. Они, как правило, слишком заняты своей работой и на контакт идут неохотно. Даже вратари обычно ограничиваются тем, что обмениваются перчатками. Так у нас было с Жан-Мари Пфаффом, Петером Шмейхелем, Эдвином ван дер Саром. При встрече говорим друг другу несколько ничего не значащих фраз и фотографируемся на память.

- Исключения все же, наверное, бывают?

- Да, например, Франц Беккенбауэр. Пару лет назад президент "Баварии" позвонил мне в Инсбрук. "Сосед, - говорит, - я от тебя, можно сказать, в двух шагах живу, а мы ни разу не встретились". Как потом выяснилось, Кайзеру я понадобился для одного важного дела. Дело в том, что жители австрийской деревушки, где Беккенбауэр уже много лет живет на улице с символичным названием Кайзервег, оказались в сложном положении. Почему-то резко сократился поток туристов в эти края, и односельчане попросили Беккенбауэра что-нибудь сделать. Ну а он позвал на помощь российского легионера.

- И что же вы с ним предприняли?

- Рекламную акцию. Не знаю уж, привела ли она к оживлению местного туристического бизнеса, но старался я изо всех сил - умудрился взять почти все пенальти, которые мне пробил Беккенбауэр. Происходило это необычное представление у него в саду. Когда все закончилось, я этак язвительно поинтересовался: и как ему удалось с такой игрой стать в 1974 году чемпионом мира? Беккенбауэр оказался человеком с юмором - хохотал от души.

- Видел я у вас и снимок, где пенальти вам бьет Марадона.

- Да, и он-то как раз мне забил мастерски. После того матча я подарил гениальному аргентинцу графин осетинской тархуновой водки. Ребята потом шутили, что этот сувенир Марадону-то и погубил.

ВРАТАРЕЙ ЗАГОНЯЮТ В ТУПИК

- Сколько 11-метровых вам удалось отразить за карьеру?

- Это меня мало интересует, но, честно говоря, особых успехов здесь не имею. В детстве такую статистику вел. Помнится, много раз спасал свою команду во время турниров "Кожаный мяч" и "Переправа". Из более поздних запомнилась дуэль, которую однажды выиграл у Ашота Хачатряна из ЦСКА, считавшегося мастером пенальти. И еще пенальти, который мне бил в финале Кубка СССР коллега - Дмитрий Харин. Правда, в створ ворот он не попал. Брал пенальти и в бундеслиге, когда выступал за дрезденское "Динамо", и в сборной. Очень часто - в турнирах по мини-футболу за "Спартак". А вот в "Тироле", к своему стыду, пенальти отразил всего один, хотя били раз десять.

- Какой пенальти все же самый памятный?

- Тот, который мне бил Барони в матче с "Наполи". Хотя в ворота он не попал, было приятно, что я разгадал его замысел, прикрыв именно тот угол, какой нужно. А "Спартак" тогда одолел команду Марадоны.

- Готовясь к матчу, вы изучаете манеру штатных пенальтистов команды-соперницы?

- Записей не веду. Сверяюсь по компьютеру, который у меня... в голове. В этом деле больше надо рассчитывать на интуицию. Например, тот же Хачатрян чаще бил в правый угол, а я поймал мяч в левом. Горжусь и тем, что однажды в манеже ЦСКА не дал забить самому Игорю Добровольскому, признанному специалисту.

- Когда в 11 метрах от вас соперник устанавливает мяч, ворота вам не кажутся слишком большими?

- Все зависит от внутреннего состояния. Бывает, посмотришь на них и думаешь: Бог ты мой, как же их защищать? Кто выдумал такие размеры? Сам, наверное, трехметрового роста был. Да еще и правила, если и меняются, то не в нашу пользу. Вратарей загоняют в тупик. Вот теперь нельзя брать в руки мяч от своего игрока. А ведь бывают спорные моменты: например, несколько лет назад сборная России играла против сборной мира. Судья решил, что мяч попал ко мне от Попова, я же был убежден, что от соперника.

- На прощание - не слишком приятный, видимо, вопрос. Почему за последнее десятилетие российские клубы и сборная не добились серьезных успехов на международной арене?

- Если понятие успех подразумевает завоевание какого-нибудь престижного трофея, то успехов и впрямь не было. Но за последние десять лет даже такие гранды, как испанцы и голландцы, не смогли стать чемпионами мира или Европы. Так что заслуг российского футбола я бы преуменьшать не стал.

Борис ТОСУНЯН. "СЭ".

СЕМЬ ТРИДЦАТЬ ДВА НА ДВА СОРОК ЧЕТЫРЕ

Парадокс, наверное: человека избрали лучшим вратарем, а никто ведь с полной уверенностью не скажет, что это был "его" сезон. Прошлый - да, тогда то безоговорочное премьерство никем не оспаривалось, тогда Черчесов и "Спартак" были вне конкуренции, тогда он действительно "все ловил". А в нынешнем - место пятое, игра не сказать чтоб очень яркая - командная, имею в виду, но разве можно вратаря отделять от команды? Кого угодно, но только не его.

А может, просто чуть притупилась острота нашего восприятия? Прошлый год он прошел "на новенького" - как и сама команда с новым тренером, - и оттого мы смотрели на него, как на человека, всякий раз сдающего экзамен (вместе с остальными)? И потому успехи вратаря казались столь яркими? А сейчас просто кончилось время, когда он всякий раз должен был что-то доказывать, н наступило время игры. Игры Станислава Черчесова.

- Да, сезончик тот еще выдался. Я как чувствовал, зимой еще, что каким-то рваным он получится. Так и вышло...

- Из-за подготовки на два фронта?

- Думаю, что да. Я ведь в сборной готовился, а ее планировали вывести на пик формы в июне - июле. А раз намечаются пики, значит, смело можно прогнозировать спады. У меня на конец весны такой момент и пришелся. А в начале лета я действительно чувствовал себя очень неплохо, только ведь не играл же - чемпионат мира-то мне выпало смотреть по телевизору, а такие периоды настроения в жизни не прибавляют. Правда, во второй половине сезона игра моя, считаю, немного стабилизировалась.

- "Немного" - и этого уже хватило для признания лучшим?

- Слушай, но я же не сам себя выбирал! И принцип выбора - путем опроса болельщиков придумал тоже не я. Да и вообще я, надо сказать, отношусь к подобным вещам спокойно. Вот если бы выбирали худших и в таком списке я оказался бы в лидерах - тогда другое дело, тогда стоило бы серьезно задуматься. А так стараюсь не брать в голову лишнего.

- Ну, уж можно подумать, что тебя это совсем не трогает...

- Да нет, приятно, конечно, что говорить. Но главное - это все же самооценка, и ее завышать не рекомендуется.

- Однажды, помнится, такое с тобой уже было...

- Ты имеешь в виду момент прихода в "Спартак"? Ну что делать - молодость... К тому же - можешь мне верить или не верить, но в раннем еще детстве мне кто-то словно свыше шепнул: тебе, парень, стоять в воротах московского "Спартака". Нет, серьезно! Я еще как следует не успел освоиться между штангами ворот нашей детской команды в моем родном Алагире, а тут такое вот знамение. Я легко дал себя убедить этому таинственному внутреннему голосу. Как другие хотят быть в детстве космонавтами или пожарными, так и я мечтал вырасти и работать вратарем "Спартака". И когда в двадцать лет меня действительно позвали в "Спартак", по рекомендации тогдашнего тренера орджоникидзевского "Спартака" Варламова, я словно сказал себе: "Ну вот, сбылось - наконец-то". Подхватил быстренько вещички, рванул в Москву и чуть ли не с трапа самолета встал в ворота дубля, который в тот день играл "двустороннюю" с основным составом. Спокойно, знаешь, так встал - двадцать лет уже, не мальчишка какой-нибудь семнадцатилетний, умею уже кое-что, раз пригласили. Я же не сам приехал, я же по вызову...

- И Черенков, Родионов тебя не пугали?

- Нет. Смотрел-то я на них, правда, как на богов, да только в душе считал, что не они, в сущности, горшки обжигают. Я ведь, как проклятый работал у себя в Северной Осетии, день и ночь готов был тренироваться (и тренировался!). Я в восьмом классе из дома в Орджоникидзе в спортивный интернат уехал, чтобы стать профессиональным футболистом, меня к тому времени уже в сборные разные - республики и страны - приглашали. Да и потом не переставали приглашать. Так что на том, историческом, можно сказать, для меня матче в воротах команд стояли два вратаря сборной: Дасаев и я, "кипер" молодежной. Первый пропустил один гол, второй - десять. Десять! Можешь себе представить?

- Сурово, однако, тебя в Москве приняли...

- Я был убит, раздавлен, уничтожен. Представляешь, еще полтора часа назад я был вратарем, а кем стал? Не Бог, выходило, мне тогда заветное слово шепнул, а дьявол, что ли. Единственно, что утешало, никто не сказал: "Давай-ка ты, как там тебя, Стас, собирай вещички". Все повели себя так. будто ничего и не произошло, словно десять пропустить - это нормально. Я вот только не мог понять - вообще нормально или только для меня? Но раз оставили... Вскоре после моего приезда дубль должен был играть календарный матч в Днепропетровске. Поставили меня, а кончилось это тем, что мы проиграли 0:4. После матча ко мне подошел сам Бесков и сказал: "Ты нам подходишь. Отправляйся сейчас в Москву и жди там на базе команду. Будем с тобой работать...". В тот момент я подумал, что не зря все-таки Бескова называют самым нелогичным тренером. Четырнадцать мячей за два матча пропустил, а он говорит: будем работать. Ну что ж, работать, так работать. Чего-чего, а это мы умеем. Не хуже, чем пропускать...

- А какое впечатление в работе произвели на тебя звезды "Спартака"?

- Колоссальное. В жизни не мог предположить, что Дасаев так на тренировках пашет! Да и остальные великие... В общем, я сразу понял, что попал туда, куда нужно. И начал вкалывать с каким-то радостным остервенением.

- Убрав на время свои амбиции...

- Я совершенно четко понимал, что основного состава мне несколько лет не видать. Моей задачей было брать все лучшее у Бескова, Дасаева, остальных. Моими играми на много дней вперед становились тренировки, и я нисколько не жалел об этом.

- Но были ведь и настоящие матчи...

- Да, когда Ринат получал травму или наш неуклюжий календарь наползал на какие-то матчи сборной. В таких матчах я старался, понятно, сыграть как можно лучше, но получалось это, увы, далеко не всегда. Перегорал, видимо, - слишком уж большими были паузы от матча к матчу. Я чувствовал, как взрослею рядом с Дасаевым, мужаю, прибавляю, но в редких своих выходах за основной состав реализовать накопившийся уже потенциал ну никак не мог.

- Наверно, потому, что слишком хотел?

- Да, и причем сразу. На постепенность какую-то у меня ведь не было времени. Надо было спешить - как-никак к двадцати пяти возраст уже приближался.

- В другие клубы - первым - не звали?

- Первые два-три года в "Спартаке" я просто ничего вокруг себя не видел и не слышал, жил как бы в замкнутом пространстве ворот - семь тридцать два на два сорок четыре. Потом, честно скажу, стал подумывать, что кое-чему уже научился. Тут и подоспело - в 1987-м дело было - приглашение из тбилисского "Динамо". И к дому вроде поближе, и Отар Габелия как будто там заканчивать играть собирался. Я к Бескову. Он говорит: "Иди, если хочешь. Но я бы на твоем месте чуть обождал. Поверь, это все-таки не самый лучший для тебя вариант". Если бы он безоговорочно сказал -- иди, я бы пошел. А так даже не попросил расшифровать, что значит "не самый лучший". Сегодня, сам понимаешь, как я благодарен за тот разговор судьбе и Константину Ивановичу.

- А тот четвертый, если не ошибаюсь, уже год на вторых ролях не оказался все-таки лишним?

- Может быть, может быть... Работать на тренировках я был готов, как всегда, неистово, но хотелось уже и первым вратарем стать, пускай даже не в "Спартаке". Чувствовал: могу пересидеть. А это для вратаря - беда. Тут-то - очень, надо сказать, вовремя - и подоспело приглашение от Семина в "Локомотив". "Вот это твое,-сказал Бесков. - Иди, не раздумывая. Но помни, что мы здесь всегда на тебя рассчитываем". И я пошел, но запомнил последние слова Бескова.

- Твой сезон в "Локомотиве" - это переход количества в качество?

- Наверное. Мне было двадцать пять - почти оптимальный возраст для дебюта на таком уровне. Я, по крайней мере, не считаю, что сильно засиделся - ну, годик от силы лишний в дубле провел, да и то еще разобраться надо, так ли это. По мне вратарь должен сначала сложиться как мужчина, а потом уже на первые роли выходить. Психика должна устояться, понимаешь? Правда, я все это на себя примеряю. Если, к примеру, тот же Харин повзрослел раньше - отчего ему в основном составе не играть?

- Расставался ты с Семиным и с "Локомотивом" по-доброму?

- Бесков позвал назад - как я мог не пойти. Сам Юрию Павловичу сказал об этом, и мы поняли друг друга.

- А не боязно было от добра добра искать? Ведь в "Спартак" не ты один возвращался - тот же Прудников, например...

- А кто же, интересно, рискнет сезон с одним вратарем начинать? Я не знал еще, доигрывая в "Локомотиве", кто после ухода Дасаева будет моим конкурентом, да как-то, собственно, и не слишком об этом заботился, меня больше волновала собственная игра. Не оправдаешь ожиданий - найдут, кого предпочесть. А в "Спартак" - как я мог не пойти? Голос-то тот, давний, не переставал звучать во мне.

- Скажи, а ты вообще веришь в Бога?

- Да, где-то там, высоко, наверху, он, наверное, все-таки есть, и я стараюсь по мере возможностей его не гневить. А за это прошу его не мешать мне в моей работе. Помогать даже особо не надо - лишь бы не мешал.

- Не с его ли помощью вы в прошлом году взяли "золото"?

- Кто знает... Мы ведь, на него надеясь, и сами не очень-то плошали. Было, конечно, где-то и везение - а как же без него? - но многое мы ведь, согласись, и сами сделали.

- Ну, вратарь-то вроде не плошал...

- Да нет, были промахи, были - и явные, и со стороны, быть может, мало заметные. Но в целом сезон прошел очень удачно. Бывает же так, что осуществляются мечты - и в "Спартаке" я основной вратарь, и мы еще чемпионами становимся...

- ... И в сборную тебя впервые приглашают.

- Но там-то как раз не очень дело пошло - не энаю даже, почему. Впрочем, это дело тренера - решать кому, где и когда играть. Игрок, если он не показался, сам виноват всегда. Если виноватого на стороне начнешь искать, тебе лучше от этого никогда не станет. Разбираться надо в себе.

- Любишь этим заниматься?

- До самозабвения. Если бы еще играть не надо было. сутками сидел бы и анализировал. Я вообще сторонник того, что во всем надо после событий, а не во время их, разбираться.

- Применительно к игре как это выглядит?

- К примеру, ошибся защитник - я молчу. Потом, если надо будет, мы с ним к этому эпизоду вернемся. Но - не сейчас. Даже если нам в результате этого промаха гол забили - его же все равно, если мы на поле спорить друг с другом начнем, не отменят. Меня тренеры иногда даже по-ругивают за то, что я часто молчу в игре, хотя вроде бы, стараясь как-то предвосхитить ход развития игры, всегда подсказываю партнерам. Ну, а если что-то уже случилось, что толку кричать...

- Эта рассудительность у тебя врожденная?

- Ну что ты! В юности, помню, не столько от игры, сколько от собственного крика уставал, иногда даже голос садился. Ну и мне в ответ тоже кое-что перепадало - в том-то, возрасте мы все "кипятки". И вот однажды Гамлет Сергеевич Аситов, работавший у нас специально с вратарями, в ходе тренировочной двусторонней игры, сказал мне: "Тебе, Стас, надо спать с открытой форточкой". Я молча проглотил его реплику, но через несколько минут все же переспросил: "А почему именно с открытой?". "Потому что нервный очень...". У нас на Кавказе старших принято слушаться. Даже если ты с ним категорически не согласен - надо пойти и сделать, как он сказал. А тут я поразмыслил над словами тренера и решил, что Гамлет Сергеевич-то прав. И с того самого дня потихоньку начал учиться прятатать свои эмоции. И когда теперь хочется на кого-нибудь прикрикнуть, я тут же вспоминаю про открытую форточку. Помогает...

- Старших ты, значит, слушался. А как, интересно, родители относились к твоему увлечению, уже практически в детстве ставшему работой?

- Отец никогда не был даже простым болельщиком. И на увлечение мое поначалу смотрел просто как на забаву. Но когда понял, что это серьезно, сказал, что мужчина сам должен решать, чем ему заниматься в жизни, лишь бы перед людьми потом стыдно не было. А мужчиной, кроме, естественно, отца, я был в семье единственным - у меня четыре сестры. В общем, мы тогда поняли друг друга. И мои успехи отец сегодня воспринимает просто как добротную работу - сам он по-прежнему не числит себя среди горячих почитателей футбола вообще и "Спартака" в частности. Хотя вот на матч с "Наполи" приехал - я даже удивился. Но, наверное, просто соскучился.

- А какой вопрос он чаще всего задавал тебе, когда в межсезонье ты ненадолго появлялся дома?

- Спрашивал, когда я женюсь. Я отвечал тоже одинаково - зимой. Когда еще футболисту свадьбу играть? И сдержал слово, знаешь! В нынешнем январе мы с Аллой стали мужем и женой.

- Скажи, а от травм ты что, заговоренный?

- Сплюнь, пожалуйста, а? Беду дразнить - то же самое, что гневить Бога. Пока ничего серьезного действительно не было - переломы пальцев и разные вывихи, растяжения - это все не более чем издержки вратарского производства, и с ними порой приходится играть, как будто их и нет вовсе. Партнеры должны быть уверены в своем вратаре. Защитники могут знать, что он слаб, скажем, на выходах, но если игроки хотя бы разок почувствуют, что этот парень "слаб в коленках" и не лезет в гущу штрафной потому, что там иной раз бьют, и даже больно, то все будет кончено.

- Неужели вратарю неведомо чувство страха?

- Есть, конечно, какой-то инстинкт, ограничивающий долю разумного риска, но есть и другой инстинкт - вратарский. В кубковом матче с московским "Динамо", к примеру, я ушиб правый локоть и, потирая его, время от времени, все думал, как же я буду прыгать вправо? Но подоспел момент - ударили вправо, и я и думать забыл, что может быть больно. Только поднимаясь, про травмированное место и вспомнил.

- Кстати, на том же матче я сидел в армейском манеже на балконе, аккурат над твоими воротами, благо все места для прессы были кому-то проданы, и обратил внимание, что ты еще бесстрашно (или бесстрастно?) относишься и к тому, что ваши защитники довольно свободно дают соперникам расстреливать твои ворота.

- Верно, я никогда не кричу: "Не давайте бить!" или "Не пускайте его!". У нас каждый на своем месте занимается своим делом. Представь себе ситуацию, когда в момент нанесения чужим игроком удара вся наша команда оборачивается ко мне и наставляет: "Лови!". Я в конце концов для того и поставлен между штангами, чтобы ловить мячи.

- Помнится, Николай Петрович Старостин рассказывал, что легендарный Владислав Жмельков, напротив, напутствовал в игре его брата: "Да пропустите вы его, Андрей Петрович. Пусть пробьет...".

- Ну уж нет, до этого я как-то еще не дошел. Попроси - он ведь и вправду еще пропустит. А того же Добровольского, скажем, если пять раз пропустить, то в четырех случаях он тебе забьет точно. А то и все пять. А вообще-то никто вратарю не может быть большим судьей, чем он сам. Любой, хоть с пенальти, гол - это твой гол. Ты его пропустил. А должен был взять, для чего же ты тогда часовым поставлен у ворот? Самый неберущийся мяч тебе забьют - дома места потом себе не находишь. Маешься, ходишь из угла в угол, ночью до утра в постели ворочаешься. И самое интересное - знаешь ведь, что какие бы ты причины промаха ни вскрыл, какие бы оправдательные моменты ни нашел, тебе все равно еще забьют - вот в чем вся штука-то. Не в следующей игре, - так через одну. Знаешь, но все равно идешь, как тигр, в эту клетку - семь тридцать два на два сорок четыре...

Сергей МИКУЛИК. Еженедельник "Футбол", 1990 г.