- Вы, между прочим, были еще и первым капитаном сборной России.

- Было дело. А еще горжусь тем, что именно я провел в сборной сухую серию, которую до сих пор не смог побить ни один наш вратарь. Кстати, сам об этом как-то забыл, но недавно ваша газета напомнила.

- Вы были в сборной при разных тренерах. Кто из них больше всего помог в вашем футбольном развитии?

- Ни Бышовец, ни Садырин, ни Игнатьев, ни Романцев не специалисты во вратарских делах, поэтому профессиональной помощи от них ждать не приходилось. Зато все они сумели создать такие коллективы, которые пробивались на чемпионаты мира и Европы, а в побеждающей команде голкиперу себя проявлять всегда легче. Выделить могу, пожалуй, Бышовца, но лишь потому, что он был первым главным тренером, при котором я смог по-настоящему ощутить себя игроком сборной.

- Назовите эпизод из вашей карьеры, о котором приятно вспоминать. И наоборот.

- Из приятного - разгром, который мы на чемпионате мира в США учинили камерунцам, и игра в 1992-м с итальянцами, которых мы не пустили на чемпионат Европы. Из негативного - то, что на Евро-92 в Швеции, где мы выступали как сборная СНГ, никак не мог понять, что за гимн играли перед нашими матчами.

- Вы всегда приезжали в сборную одним из первых. Однажды, слышал, даже добирались до Москвы из Дрездена на военном самолете.

- Я в сборной, можно сказать, с 15 лет. Прошел все ступени - начал с юношеской, потом играл в юниорской, молодежной, а под конец и в главной команде страны. Присутствовал практически на всех тренировочных сборах. А пропуск на военный самолет мне устроил Садырин - у него, связанного с ЦСКА, было много знакомых в ВВС. Пришлось пойти на неудобства - обычным рейсом я бы прибыл на два дня позже и не успел бы хорошо подготовиться к матчу.